Молитвы и Медитации Матери

Молитва Матери: 7 октября 1913 года

Молитвы и Медитации Матери

Это возвращение после трёхмесячного отсутствия в дом, посвященный Тебе, О Господь, послужило поводом для двух опытов. Первый это то, что в моём внешнем существе, моём поверхностном сознании, у меня больше не было ни малейшего ощущения пребывания в своём собственном доме и хозяйкой всего там: я была чужой в чужой стране, гораздо более чужой, чем в открытой местности среди деревьев; и я улыбаюсь теперь от того, чего я раньше не знала, я улыбаюсь при мысли о том, что я чувствовала себя «хозяйкой своего дома», идее, которая была у меня до моего отъезда; нужно было чтобы вся гордыня была уничтожена, сокрушена, растоптана окончательно, чтобы я наконец могла понять, видеть и чувствовать вещи такими, какие они есть. Я преподносила тебе это жилище, о Господь, как если бы было возможно, чтобы что-то принадлежало мне, и что, следовательно, я могла преподнести Тебе. Всё это Твоё, о Господь, это Ты, кто отдал всё в наше распоряжение; но насколько же мы слепы, когда воображаем, что можем быть хозяевами чего-либо! Я гость здесь, как и где бы то ни было, как и везде, Твой вестник и Твой слуга на земле, чужая среди людей, и тем не менее – сама душа их жизни, любовь их сердец…

Во вторых, вся атмосфера в доме пропитана религиозной торжественностью; сразу же погружаешься в глубины; медитации здесь более сосредоточенные и значимые; рассеянность уходит, чтобы уступить место концентрации; и я чувствую как эта концентрация буквально нисходит от моей головы чтобы войти в моё сердце; и сердце, мне кажется, достигает большей глубины, чем голова. Словно, в течение трёх месяцев, я любила головой и только сейчас я начала любить своим сердцем; и это несёт торжество и нежность ни с чем не несравнимых чувств.

Новая дверь открылась в моём существе и необъятность предстала предо мной!

Я пересекла порог с благоговением, чувствуя себя всё ещё не достойной ступить на этот тайный путь, скрытый от взора и словно невидимо светящийся изнутри.

Всё изменилось, всё стало новым; старые одеяния спали и новорожденный приоткрывает глаза навстречу сияющей заре.

*

Ce retour, après trois mois d’absence, dans la maison qui T’est consacrée, Seigneur, a été l’occasion de deux expériences. La première est que dans mon être extérieur, ma conscience superficielle, je n’y ai plus du tout l’impression d’être chez moi et d’y être propriétaire de quoi que ce soit : je suis étrangère sur une terre étrangère, bien plus étrangère qu’en pleine campagne parmi les arbres; et je souris, maintenant que j’ai appris ce que j’ignorais, je souris à l’idée de l’impression de «maîtresse de maison» que j’avais avant mon départ; il a fallu que tout l’orgueil soit rompu, écrasé, piétiné définitivement pour que je sois enfin capable de comprendre, de voir et de sentir les choses telles qu’elles sont. Je T’offrais cette demeure, Seigneur, comme s’il était possible que je possède quelque chose et que, par suite, je puisse T’en faire hommage. Tout est Ton bien, Seigneur, c’est Toi qui mets toutes choses à notre disposition; mais quel est notre aveuglement quand nous nous imaginons pouvoir être les propriétaires d’aucune! Je suis en visite ici comme ailleurs, comme partout, Ton messager et Ton serviteur sur terre, une étrangère parmi les hommes, et pourtant l’âme même de leur vie, l’amour de leur cœur …

En second lieu, toute l’atmosphère de la maison est imprégnée d’une gravité religieuse; on y descend immédiatement dans les profondeurs; les méditations y sont plus recueillies et plus sérieuses; l’éparpillement disparaît pour faire place à la concentration; et cette concentration je la sens littéralement descendre de ma tête pour entrer dans mon cœur ; et le cœur me paraît atteindre une profondeur plus grande que la tête. C’est comme si, depuis trois mois, j’aimais avec ma tête et que maintenant je commence à aimer avec mon cœur; et cela comporte une gravité et une douceur de sentiments incomparables.

Une porte nouvelle s’est ouverte dans mon ï être et une immensité m’est apparue!

Je franchis le seuil avec dévotion me sentant à peine digne encore de m’engager sur cette route cachée, voilée au regard et comme lumineuse en dedans d’une façon invisible.

Tout est changé, tout est nouveau; les vieilles J défroques sont tombées et le nouveau-né entr’ouvre les yeux à l’aurore qui luit.

*

This return after an absence of three months to the house which is consecrated to Thee, O Lord, has been the occasion of two experiences. The first is that in my outer being, my surface consciousness, I no longer have the least feeling of being in my own home and the owner of anything there: I am a stranger in a strange land, much more of a stranger here than in the open countryside among the trees; and I smile, now that I have learnt what l did not know, I smile at the idea of having felt myself “mistress of the house”, an idea I had before my departure; it was necessary for all pride to be broken, crushed, trampled down definitively so that I could at last understand, see and feel things as they are. I used to offer to Thee this dwelling, O Lord, as though it were possible that l should possess something and consequently be able to make an offering of it to Thee. All is Thine, O Lord, it is Thou who placest all things at our disposal; but how blind we are when we imagine that we can be owners of any one of these! I am a visitor here as elsewhere, as everywhere, Thy messenger and Thy servant upon earth, a stranger among men, and yet the very soul of their life, the love of their heart….

Secondly, the whole atmosphere of the house is charged with a religious solemnity; one immediately goes down into the depths; the meditations here are more in-gathered and serious; dispersion vanishes to give place to concentration; and I feel this concentration literally descending from my head and entering into my heart; and the heart seems to attain a depth more profound than the head. It is as though for three months I had been loving with my head and that now I were beginning to love with my heart; and this brings me an incomparable solemnity and sweetness of feeling.

A new door has opened in my being and an immensity has appeared before me.

I cross the threshold with devotion, feeling hardly worthy yet of entering upon this hidden path, veiled to the sight and as though invisibly luminous within.

All is changed, all is new; the old wrappings have fallen off and the new-born child half-opens its eyes to the shining dawn.

 

Язык публикации: ru

0 ответы

Ответить

Хотите присоединиться к обсуждению?
Не стесняйтесь вносить свой вклад!

Добавить комментарий